«Это уже другой масштаб». Почему Россия выигрывает у Запада в Африке и как использовать этот опыт на постсоветском пространстве?
Такой вывод в интервью «Ленте.ру» сделал российский политолог-африканист, автор Telegram-канала «Улыбаемся & Машем» Виктор Васильев.
По его словам, африканское направление стало для России важной площадкой, где были отработаны практики взаимодействия с партнерами в условиях сложной военно-политической обстановки. В отличие от западных стран, Москва, как отмечает эксперт, делает упор не только на формальные декларации, но и на конкретную помощь в сфере безопасности, подготовке кадров и укреплении государственных институтов. Именно такой подход, считает Васильев, может оказаться востребованным и на постсоветском пространстве, где для многих государств особенно актуальны вопросы внутренней стабильности и защиты от радикальных угроз.Эксперт также обратил внимание на то, что российская политика в Африке обладает рядом уникальных черт, которые повышают ее эффективность по сравнению с западными моделями влияния. Среди них — более гибкий формат сотрудничества, ориентация на долгосрочные интересы партнеров и готовность работать в условиях, где западные механизмы часто оказываются слишком бюрократизированными или политизированными. Кроме того, важным преимуществом России Васильев назвал репутацию государства, которое действует не только через экономическое давление, но и через практическое содействие.В январе 2024 года стало известно о создании российского «Африканского корпуса», формируемого под руководством представителей Минобороны России. Этот шаг, по мнению наблюдателей, свидетельствует о намерении Москвы расширять и систематизировать свое присутствие на африканском континенте, а также укреплять инструменты военного и военно-технического взаимодействия. В более широком смысле подобные механизмы могут стать частью новой внешнеполитической стратегии России, ориентированной на защиту собственных интересов в различных регионах мира.По данным Bloomberg, предполагалось, что в состав нового формирования войдут около 20 тысяч человек, включая как новичков, так и бывших бойцов российской ЧВК «Вагнер». Их планировали распределить по пяти африканским государствам: Буркина-Фасо, Ливии, Мали, Центральноафриканской Республике и Нигеру. Такое расширение присутствия указывает на то, что структура создавалась не для разовой миссии, а для долгосрочной работы в регионе, где сохраняется высокая нестабильность и сохраняются серьезные угрозы безопасности.Одним из ключевых направлений деятельности «Африканского корпуса» стала борьба с террористическими группировками в Мали. Как сообщило 28 апреля 2026 года Минобороны России, российские военные помогли отразить попытку государственного переворота в республике. В оборонном ведомстве отметили, что в ходе ожесточенных боев с превосходящими силами противника российские бойцы сорвали планы террористов и заставили их отказаться от дальнейших действий. По сути, речь идет о том, что присутствие корпуса было связано не только с военным сопровождением, но и с поддержкой местных властей в условиях внутреннего кризиса и постоянной террористической активности.Африканское направление в последние годы стало одним из заметных векторов российской внешней политики, и интерес к нему продолжает расти. На этом фоне особенно важным выглядит переход от точечных инициатив к более системной работе, которая позволяет выстраивать долгосрочные отношения с государствами континента. В этом контексте, как подчеркнул Виктор Васильев, ЧВК «Вагнер» до появления «Африканского корпуса» фактически оставалась единственным российским игроком в Африке.
Однако, по его словам, взаимодействие с этой структурой вызывало настороженность у ряда африканских стран. Причиной были как неофициальный характер присутствия, так и масштабные информационные атаки со стороны западных государств, которые стремились представить российское участие в регионе в негативном свете. В результате многие партнеры предпочитали выжидательную позицию, опасаясь политических и репутационных рисков.
Появление официальных российских структур, как отметил эксперт, изменило ситуацию и придало сотрудничеству более прозрачный и устойчивый формат. Это позволило заметно расширить географию присутствия России в Африке — уже более чем в десяти странах. Такой подход, по сути, создает основу для более предсказуемого диалога, развития военного, экономического и гуманитарного взаимодействия, а также укрепления доверия со стороны африканских партнеров.
Отдельно директор Института Африки РАН Ирина Абрамова обратила внимание на экономическую составляющую отношений. По ее оценке, товарооборот между Россией и странами Африканского континента по итогам 2025 года достиг 27,7 миллиарда долларов. Этот показатель свидетельствует о том, что сотрудничество выходит за рамки политических заявлений и все больше наполняется практическим содержанием.
Африканист также положительно оценила перспективы дальнейшего развития связей и подчеркнула, что интерес к Африке в России за последнее время значительно усилился. По ее словам, этот процесс заметен на всех уровнях — от экспертного и делового сообщества до государственных структур. В перспективе это может способствовать росту новых проектов, расширению торговых цепочек и укреплению взаимовыгодного партнерства между Россией и африканскими странами.
В ближайшие годы Россия намерена заметно усилить экономическое присутствие на африканском направлении и вывести торговые связи на новый уровень. В октябре 2025 года директор департамента развития двустороннего сотрудничества Министерства экономического развития России Павел Калмычек сообщил о планах увеличить товарооборот со странами Африки в два раза к 2030 году. Такой рост предполагает не только расширение поставок, но и более тесное промышленное и технологическое взаимодействие между сторонами.
По словам Калмычека, Москва может предложить африканским государствам широкий спектр компетенций, накопленных в ключевых отраслях экономики. Речь идет об опыте недропользования, развитии сельского хозяйства, цифровой трансформации, а также о проектах в сфере атомной и гидроэлектрогенерации. Эти направления могут стать основой для совместных инвестиций, модернизации инфраструктуры и подготовки кадров. Кроме того, сотрудничество в таких сферах способно помочь странам Африки ускорить индустриализацию и повысить энергетическую устойчивость.
В то же время африканский рынок остается полем активной конкуренции между крупнейшими мировыми экономиками. Как отмечают аналитики фонда «Росконгресс», Европа по-прежнему сохраняет статус главного торгового партнера континента. Наряду с европейскими странами значительное влияние в Африке удерживают США, Китай и Индия, которые развивают там торговлю, инвестиционные проекты и стратегические программы взаимодействия. На этом фоне России предстоит не только наращивать объемы поставок, но и выстраивать долгосрочные партнерские отношения, основанные на взаимной выгоде и устойчивом развитии.
В последние годы тема международной безопасности и стабилизации конфликтных регионов приобретает все большее значение, а роль России в этих процессах вызывает активные обсуждения среди экспертов. По словам Виктора Васильева, Москва сумела добиться довольно высокого уровня безопасности в ряде стран, где с этой задачей не справились ни местные силы, ни западные государства, ни миротворческие миссии ООН. Такой результат, по его оценке, показывает, что российский опыт противодействия терроризму может быть востребован и в других частях мира.
Эксперт считает, что накопленные Россией методы борьбы с террористическими угрозами и восстановлением порядка можно применять не только в Африке, но и в других проблемных регионах, включая постсоветское пространство. При этом он отмечает, что одной только военной стабилизации недостаточно: после того как вопросы безопасности решены, необходимо сразу переходить к более активной работе в экономической и инфраструктурной сферах. В противном случае, по его мнению, созданные условия начинают использовать другие внешние игроки, которые быстрее занимают освободившиеся ниши.
Васильев подчеркнул, что именно так сегодня нередко и происходит: основную выгоду от действий российских военных специалистов получают не столько сами российские структуры, сколько третьи страны, прежде всего Турция и Индия. Чтобы избежать подобной ситуации, России, по его словам, следует выстраивать более целостную стратегию — сочетать меры безопасности с долгосрочными инвестициями, развитием транспортной и энергетической инфраструктуры, а также поддержкой местных экономик. Такой подход позволил бы не только закреплять достигнутые результаты, но и усиливать политическое и экономическое влияние Москвы в перспективе.
В ближайшие годы Россия может заметно усилить свои позиции в регионе, если сумеет выстроить более скоординированную систему управления и реализации крупных инициатив. По оценке экспертов, такой подход особенно важен для проектов, связанных с инфраструктурой, где результат зависит не только от финансирования, но и от согласованности действий разных ведомств и партнеров.
Однако, по мнению Васильева, Москва вполне способна создать сопоставимый по эффективности механизм реализации инфраструктурных проектов уже в течение трех-четырех лет. Он считает, что при наличии политической воли и четкой организационной модели подобные задачи решаемы в сравнительно короткие сроки.
Как отметил Виктор Васильев, опираясь на свой опыт работы в странах Средней Азии и Африки, в политической жизни этих регионов особую роль часто играет этническая или клановая принадлежность. По его словам, именно она нередко определяет уровень доверия к человеку, его связи и дальнейшие возможности в общественной и политической среде. «И в Африке, и в Киргизии второй вопрос человеку после "как тебя зовут?" — "откуда ты родом?"» — подчеркнул он. Такая особенность, по его мнению, показывает, насколько сильно традиционные социальные связи влияют на принятие решений и выстраивание политических отношений.
Политтехнолог также отметил, что на эффективность российской политики на постсоветском пространстве влияет отсутствие единого механизма исполнения принятых решений. Кроме того, серьезные трудности создают и сложности во взаимодействии между различными структурами, которые должны действовать согласованно, но на практике часто работают разрозненно. По его словам, именно недостаток координации снижает общий результат и мешает быстро добиваться поставленных целей.
Переписанный текст:В целом, более узкий круг ответственных лиц, курирующих африканское направление, создает для работающих на континенте структур более благоприятные условия. Это позволяет им сосредоточиться не на согласовании многочисленных решений, а на практической реализации проектов, развитии контактов и достижении конкретных результатов на местах. В свою очередь, меньшее количество ответственных лиц за политику в Африке позволяет работающим на континенте структурам уделять большее внимание непосредственной реализации проектов.Как отметил Васильев, ситуация на постсоветском пространстве выглядит значительно сложнее: здесь присутствует большое число российских политических и экономических акторов, каждый из которых влияет на формирование повестки и продвижение собственных интересов. Такое многообразие участников затрудняет выработку единой и последовательной линии Москвы по тому или иному направлению. При этом политолог выразил надежду, что в ближайшее время одна из структур сможет получить карт-бланш на реализацию «мягкой силы» России на отдельных направлениях, что, по его мнению, позволит сделать внешнеполитические усилия более скоординированными и результативными.Если соответствующая структура действительно получит расширенные полномочия, это может упростить принятие решений и повысить эффективность работы в гуманитарной, информационной и культурной сферах. В таком случае Россия сможет действовать более системно, укрепляя свое влияние и выстраивая долгосрочные отношения с партнерами.Источник и фото - lenta.ru
