FT: богатейшая династия монархов Европы незаметно укрепила власть
На этом фоне новость из Лихтенштейна привлекла особое внимание: наследный принц Алоиз объявил о том, что женщины династии теперь смогут наследовать трон наравне с мужчинами. Формально это решение выглядит как важный шаг к равноправию и отказу от устаревших традиций.
Однако, как пишет Financial Times (FT), за этим заявлением может скрываться гораздо более серьезный политический расчет. Издание, ссылаясь на внутренние документы, утверждает, что всего за несколько дней до публичного объявления в замке Вадуц, официальной резиденции княжеской семьи, было одобрено более масштабное изменение. По данным FT, оно не только усиливает позиции самого наследного принца, но и одновременно ограничивает контрольные полномочия других членов династии.Таким образом, речь идет не просто о символическом расширении прав женщин в линии престолонаследия, а о более глубокой реформе системы управления княжеством. Внутренние изменения могут привести к дальнейшей централизации власти и перераспределению влияния внутри правящей семьи, что делает ситуацию в Лихтенштейне заметно сложнее, чем может показаться на первый взгляд.Лихтенштейн остается одним из самых необычных государств Европы, где монарх сохраняет заметное влияние на политическую систему. Еще до недавних нововведений Алоиз обладал широкими полномочиями: он мог накладывать вето на законы, отправлять правительство в отставку, распускать парламент, назначать судей и даже отклонять результаты референдумов. В июне он также пообещал заблокировать инициативу о легализации абортов, даже если бы ее поддержало большинство граждан. Такие полномочия делают княжество редким примером страны, где традиционная монархическая власть по-прежнему играет важную роль в управлении.
Правящий дом Лихтенштейнов считается самой богатой династией Европы, а основой их состояния служат доходы от частных активов и инвестиций. Само княжество очень небольшое: в нем проживает около 40 тысяч человек, и оно известно высоким уровнем жизни, стабильной экономикой и особым политическим устройством. При этом Лихтенштейн не входит в Европейский союз, однако является частью Европейского экономического пространства и Шенгенской зоны, что позволяет ему сохранять тесные связи с европейскими государствами, оставаясь при этом в стороне от некоторых общих политических решений.
Династия князей Лихтенштейна происходит из Нижней Австрии, где находился их фамильный замок Лихтенштайн, расположенный к югу от Вены. Именно оттуда берет начало история рода, который на рубеже XVII–XVIII веков приобрел земли, ставшие основой будущего государства. Постепенно эти владения приобрели не только хозяйственное, но и политическое значение, превратившись в важный элемент династического наследия.
В 1719 году император Священной Римской империи Карл VI объединил эти территории в имперское княжество Лихтенштейн. Это решение стало ключевым шагом в формировании современного государства и закрепило за династией особый статус в европейской истории. С тех пор княжество развивалось как самостоятельное политическое образование, сохраняя тесную связь с правящим домом.
Как отмечает издание, по новым правилам князь получил расширенные полномочия. Теперь именно он определяет, кто может считаться членом династии, а также устанавливает порядок, касающийся фамилий, титулов и использования гербов. Такие изменения подчеркивают особую роль правящей семьи в сохранении традиций и внутреннего устройства княжеского дома.
Таким образом, история Лихтенштейна — это пример того, как династическое наследие, политические решения и правовые изменения сформировали одно из самых небольших, но устойчивых государств Европы.
В княжеском доме подчеркнули, что недавние изменения направлены прежде всего на уточнение и обновление внутренних правил, а не на перераспределение власти в пользу монарха. По словам представителей двора, многие поправки носят сугубо технический характер, а часть из них лишь закрепляет уже сложившуюся на практике систему.Семейный совет при этом был расширен с трех до пяти членов, однако его влияние заметно сократилось. Так, если раньше для помилования принцу требовалось согласие совета, то теперь достаточно лишь консультации с ним. Одновременно были расширены права участия в династических делах: право голоса получили все совершеннолетние члены семьи по рождению, а не только мужчины, как это было ранее.Отдельно был затронут вопрос женского престолонаследования. Новое правило не имеет обратной силы и начнет действовать только в отношении будущих потомков принца Алоиза, то есть еще не родившихся детей его детей. Таким образом, изменения не повлияют на уже существующий порядок наследования, а будут применяться лишь к следующему поколению.В княжеском доме отвергли предположение о том, что реформы усиливают полномочия правящего князя. Пресс-секретарь Аня Нёстлер заявила, что эти изменения не затрагивают конституционный баланс между правящим князем и народом, а лишь делают правила более современными, ясными и согласованными с реальной практикой.В Лихтенштейне важные изменения были одобрены необычным способом: решение принимали не парламент и не все граждане страны, а представители правящей династии. В голосовании участвовали совершеннолетние мужчины из княжеской семьи, обладающие правом наследования престола. Подсчёт бюллетеней прошёл 12 августа в замке Вадуц, где стало известно, что реформу поддержали около 70% участников голосования. До официального объявления, состоявшегося 15 августа в Национальный день Лихтенштейна, членов семьи попросили не разглашать результаты.Такая процедура подчёркивает особую роль монархии в политической системе княжества, где традиции и наследственная власть по-прежнему имеют заметное значение. В отличие от многих европейских государств, здесь отдельные решения могут зависеть не только от общественного мнения, но и от позиции правящей семьи. Это делает политическую модель Лихтенштейна одной из самых необычных в Европе.Принц Алоиз, которому сейчас 58 лет, выполняет обязанности главы государства с 2004 года. Тогда его отец, Ханс-Адам II, передал ему повседневные суверенные полномочия, при этом сохранив за собой титул правящего князя. Благодаря этому переходу власти принц Алоиз фактически стал ключевой фигурой в управлении страной, продолжая династическую традицию и обеспечивая преемственность в руководстве княжеством.Политическое влияние принца Лихтенштейна заметно усиливается тем, что оно опирается не только на традиционный статус монаршей семьи, но и на значительные частные финансовые ресурсы. В современных условиях именно сочетание власти, наследственного авторитета и крупного капитала делает эту династию особенно устойчивой и влиятельной. Княжескому дому Лихтенштейна принадлежит международная частная банковская группа LGT, которой руководит брат Алоиза, принц Макс. Эта структура управляет активами клиентов примерно на $482 млрд, включая и состояние самой семьи. Только за 2025 год банк перечислил княжеской семье дивиденды на сумму около $878 млн.По данным Bloomberg Billionaires Index, совокупное состояние семьи оценивается более чем в $13 млрд. Основу этого богатства составляет LGT Group — крупнейшая частная банковская группа и компания по управлению активами, работающая в сферах Private Banking и Asset Management. Организация была основана в 1920 году и с тех пор превратилась в один из ключевых финансовых инструментов княжеской семьи. При этом банк полностью принадлежит Фонду княжеской семьи Лихтенштейна (Prince of Liechtenstein Foundation), что позволяет сохранять контроль над активами и обеспечивать преемственность семейного капитала на протяжении поколений.Финансовая мощь правящей династии Лихтенштейна настолько велика, что, по мнению FT, провести четкую границу между интересами семьи и интересами самого государства крайне сложно. Именно это обстоятельство на протяжении многих лет усиливает влияние княжеского дома на политическую систему страны и делает его положение уникальным в Европе. В маленьком княжестве, где монархия сохраняет заметное значение, подобное переплетение власти и капитала особенно бросается в глаза.
Еще в 2002 году князь Ханс-Адам II фактически поставил жителей перед выбором, пригрозив перевезти свою семью в Вену, если они не поддержат реформы, расширяющие полномочия монарха. Эти изменения должны были закрепить за князем право назначать и отправлять в отставку правительство, что вызвало серьезные споры как внутри страны, так и за ее пределами. Тем не менее на референдуме большинство граждан поддержало предложенный курс, несмотря на предупреждения Совета Европы о риске чрезмерного усиления княжеской власти.
Европейские структуры тогда особо подчеркивали, что в Лихтенштейне внутренние правила, регулирующие монархию, существуют фактически отдельно от государственной Конституции. Совет Европы назвал этот факт «поразительным», указывая на необычное устройство политической системы княжества. В результате Лихтенштейн стал примером того, как исторически сложившаяся монархическая модель может сохранять влияние даже в современном демократическом государстве.
В политической системе страны наследный принц занимает по-настоящему исключительное положение и фактически является одной из самых влиятельных фигур. По словам профессора по вопросам королевства в Лейденском университете Ваутера Веенендаля, которого цитирует FT, подобная степень политического влияния для монарха была бы совершенно немыслима в более крупных конституционных монархиях Европы. Это объясняется тем, что в таких государствах роль королевской семьи обычно гораздо строже ограничена и отделена от повседневного управления страной. Кроме того, общество и политические институты там, как правило, иначе выстраивают баланс между символической функцией монарха и реальной властью. В данном же случае принц воспринимается не просто как представитель династии, а как заметный участник политического процесса, чьё мнение и статус имеют серьёзный вес. Именно поэтому его влияние вызывает повышенное внимание как внутри страны, так и за её пределами, поскольку подобная модель монархии заметно отличается от привычных европейских стандартов.
Источник и фото - lenta.ru
