«Полтора месяца не мог говорить». Ветерану СВО с ПТСР за полчаса отменили все диагнозы и обвинили в самовольном оставлении части
Ему пришлось проходить лечение в психиатрических стационарах, а по итогам военно-врачебной комиссии ему установили категорию годности «В» — ограниченно годен. При этом комиссия отдельно указала, что допуск к оружию для него недопустим, а дальнейшую службу рекомендовано проходить в тыловых подразделениях под наблюдением психиатра.
Однако на практике эти рекомендации выполнены не были. Несмотря на медицинские ограничения, Дымова направили в стрелковое отделение, где он оказался без необходимого контроля со стороны специалистов и без должного сопровождения. Такое несоответствие между заключением врачей и реальным местом службы могло серьезно повлиять на его состояние и усугубить уже имеющиеся последствия травмы.Со временем психическое состояние ефрейтора ухудшилось, и он решил уехать домой. Спустя примерно месяц после его отъезда за ним прибыла военная группа розыска. Эта история наглядно показывает, насколько опасными могут быть последствия игнорирования медицинских рекомендаций и насколько важны своевременное наблюдение, правильное распределение военнослужащих и соблюдение установленных ограничений.Сейчас россиянину может грозить до десяти лет лишения свободы за самовольное оставление воинской части. При этом ситуация выглядит особенно спорной: после возбуждения уголовного дела судебная экспертиза, проведенная всего за полчаса, фактически поставила под сомнение и «отменила» все диагнозы, которые были установлены ранее. История вызвала широкий резонанс не только из-за возможного срока, но и из-за того, насколько быстро были пересмотрены медицинские выводы. «Лента.ру» изучила копии всех медицинских документов и материалы уголовного дела, а также поговорила с девушкой бойца СВО, чтобы восстановить полную картину произошедшего.29 июня 2023 года сослуживцы обнаружили Валерия Дымова на дне окопа. По их словам, он находился в оглушенном состоянии, был дезориентирован и не понимал, где находится. В руке у него была граната с выдернутой чекой, однако сам боец не мог объяснить, как она у него оказалась и что именно он собирался делать. Впоследствии этот эпизод стал одним из ключевых в деле и породил множество вопросов о его физическом и психическом состоянии в тот момент.Обстоятельства случившегося до сих пор остаются предметом спора, поскольку разные медицинские оценки и показания участников событий рисуют противоречивую картину. Именно поэтому дело привлекло внимание общественности: оно затрагивает не только юридическую сторону, но и тему состояния военнослужащих после тяжелых боевых эпизодов, качества медицинской экспертизы и того, насколько объективно подобные решения могут приниматься в столь сжатые сроки.В тот день он оказался под минометным обстрелом, и пережитое стало для него тяжелым психологическим потрясением. В подобных случаях сильный стресс может буквально «выключить» речь, хотя человек остается в полном сознании и не теряет физической способности говорить. Полтора месяца после этого Дымов не произносил ни слова. Врачи поставили диагноз «психогенный мутизм» — состояние, при котором человек физически не может говорить, хотя речевой аппарат не поврежден.Сначала люди вокруг пытались общаться с Валерием письменно: он передавал свои мысли через короткие записки на бумаге. Постепенно у него стали появляться отдельные слова, однако даже простая речь давалась с огромным напряжением. Такое восстановление нередко происходит медленно, особенно если травмирующее событие было связано с угрозой жизни и сильным испугом. В самарском госпитале, куда его направили на лечение, в истории болезни Дымова отмечали, что при резких звуках он зажимает уши ладонями, перестает реагировать на голоса, а, придя в себя, не может говорить и лишь пишет на бумаге, что слышал разрывы снарядов.Переписанный текст:Диагноз «посттравматическое стрессовое расстройство» у Дымова был неоднократно подтверждён несколькими независимыми медицинскими учреждениями, что делает его особенно весомым и документально обоснованным. Первичное заключение ему вынесла военно-врачебная комиссия 426-го военного госпиталя Министерства обороны в августе 2023 года. Позднее аналогичный диагноз подтвердили специалисты частной клиники в Липецке, а затем — Липецкой областной психиатрической больницы, где обследование проводилось дважды: в октябре 2023 года и в октябре 2024 года. Кроме того, в ноябре 2024 года наличие ПТСР подтвердили врачи Центра патологии речи и нейрореабилитации Департамента здравоохранения Москвы, что дополнительно укрепило вывод о наличии расстройства.
Отдельно стоит отметить, что клинический опросник ПТСР, который Дымов проходил по направлению военного психолога Минобороны, выявил выраженное превышение показателей сразу по нескольким ключевым шкалам. Особенно высокими оказались значения по параметрам «событие травмы», «избегание» и «вторжение», что обычно указывает на устойчивые последствия пережитого психотравмирующего опыта. Такие результаты, как правило, свидетельствуют о том, что человек продолжает эмоционально и психологически переживать травмирующее событие, испытывая навязчивые воспоминания, стремление избегать напоминаний о произошедшем и повышенное внутреннее напряжение.
Таким образом, совокупность медицинских заключений и результатов психодиагностического тестирования говорит о том, что состояние Дымова было оценено как клинически значимое и требующее внимания специалистов. Повторные обследования в разных учреждениях также подтверждают, что речь идет не о разовом мнении, а о стабильной медицинской картине, зафиксированной в течение длительного времени.
Электроэнцефалограмма показала признаки дисфункции ствола головного мозга, а логопедическое обследование выявило спастико-ригидную дизартрию и нарушение нейродинамического компонента психической деятельности. Эти изменения указывают на серьезные неврологические и речевые нарушения, которые могут существенно влиять на повседневную жизнь, координацию, речь и общую работоспособность человека.На основании установленных заболеваний военно-врачебная комиссия дважды — в 2024 и 2026 годах — признавала его ограниченно годным к службе и присваивала категорию годности «В». Такая категория обычно означает, что состояние здоровья не позволяет проходить военную службу в полном объеме и требует учета медицинских ограничений. При этом подобные решения комиссии должны были повлечь соблюдение врачебных рекомендаций и исключение физических нагрузок, противопоказанных при подобных диагнозах.Однако после пребывания в госпиталях Дымова направили в часть, расположенную в поселке Мосрентген в Москве. Формально она считается тыловой, но фактически его, несмотря на прямые запреты врачей, зачислили в стрелковое отделение. Это создало ситуацию, при которой медицинские ограничения были проигнорированы, а состояние военнослужащего оказалось в условиях, несоответствующих его диагнозу и заключению врачебной комиссии.Переписанный текст:Ситуация с психиатрическим сопровождением Дымова, по словам его родственников и самого военнослужащего, складывалась крайне неблагополучно: полноценного динамического наблюдения, о необходимости которого ранее говорили врачи, фактически не было, как не было и системного лечения. После выписки он продолжал принимать нейролептики и антидепрессанты, оставшиеся у него после прежних госпитализаций, а новые препараты семье приходилось приобретать по рецептам самостоятельно. Подобная схема лечения не обеспечивала ни стабильности состояния, ни регулярного контроля со стороны специалистов.
Со временем запас медикаментов закончился, и это, как утверждают близкие, заметно сказалось на самочувствии мужчины. Осенью 2024 года его вновь направили в Липецкую психиатрическую больницу, где врачи зафиксировали в медицинской документации ухудшение состояния после прекращения приема антидепрессантов. В истории болезни отмечалось, что у пациента усилились тревожные проявления, снизилось настроение, а также участились кошмары, связанные с военной тематикой. Подобные симптомы указывают на то, что отмена терапии без достаточного врачебного сопровождения могла существенно обострить его психическое состояние.
Этот случай, по сути, показывает, насколько важно не ограничиваться разовым назначением препаратов, а обеспечивать человеку постоянное наблюдение, корректировку терапии и доступ к медикаментам на всем протяжении лечения. При отсутствии такой помощи состояние пациента может быстро ухудшиться, особенно если речь идет о тяжелых тревожно-депрессивных проявлениях и последствиях психотравмирующего опыта. Именно поэтому родственники настаивают, что проблема заключалась не только в нехватке лекарств, но и в недостаточном внимании со стороны системы медицинского сопровождения.
Ситуация, в которой оказался Валерий Дымов, показывает, насколько тяжело человеку восстанавливаться, когда ему не дают полноценной медицинской помощи и не создают условий для лечения. После выписки его вновь направили на службу, однако лечение так и не было продолжено. В апреле 2026 года Дымов уехал из части в свою деревню в Липецкой области, надеясь хотя бы там прийти в себя. Но и дома его состояние оставалось тяжелым: он почти не выходил на улицу, а из лекарств у него были только те таблетки, что остались после прежнего лечения. Обратиться к врачу он уже не мог, поскольку находился в розыске, а значит, лишился даже возможности нормально получить новые препараты и медицинскую помощь.
До мобилизации Валерий Дымов, по словам его девушки Татьяны, был совсем другим человеком — «душой компании, огоньком». Она вспоминает, что он всегда шутил, легко находил общий язык с людьми и буквально притягивал к себе окружающих. В октябре 2022 года его призвали через военкомат Чаплыгинского района Липецкой области, после чего он участвовал в боевых действиях. По словам Татьяны, после пережитого он сильно изменился: прежняя жизнерадостность исчезла, а характер и поведение стали совсем другими. Такие перемены нередко говорят о том, что человек столкнулся с тяжелым физическим и психологическим испытанием, последствия которого не проходят бесследно.
Татьяна поделилась, что у Дымова уже были суицидальные попытки, и ситуация с его состоянием вызывала серьезные опасения у близких. По ее словам, впервые это произошло в 2024 году, когда он находился в психиатрической больнице. Позднее, во время допроса, он сам признался следователю: «Думал, что легче так все закончить. Но нельзя этого делать».
Со временем без необходимого лечения состояние Валерия заметно ухудшалось, а тревожные симптомы становились все более выраженными. Когда он регулярно принимал назначенные врачом препараты, ему удавалось хотя бы немного восстановиться и нормально спать. Если же лекарства отсутствовали, он мог целыми днями сидеть у окна, не отводя взгляда в одну точку и почти ни на что не реагируя.
Родные и знакомые пытались поддержать Дымова, однако любые попытки успокоить его часто приводили к обратному эффекту. Стоило сказать ему, что все наладится, как он начинал воспринимать это крайне болезненно и отвечал с агрессией. «Пытаешься сказать: "Все будет нормально", а он начинает агрессировать: "Нет, меня убьют". И так постоянно», — рассказала Татьяна. По ее словам, постоянное чувство страха и ожидание угрозы буквально не отпускали его, делая общение с ним все более сложным.
Когда человек оказывается в тяжёлом психологическом состоянии, его поведение нередко становится непоследовательным, а способность трезво оценивать происходящее заметно снижается. Именно так, по словам подруги Дымова, было и в его случае: она утверждала, что он вряд ли мог принимать осознанные решения. Он не пытался скрыться и не уезжал, а продолжал жить в своём доме, словно ожидая, что ситуация как-то разрешится сама собой. Позже, в мае 2026 года, за ним прибыли представители части. После этого в отношении Дымова было возбуждено уголовное дело о самовольном оставлении места службы — по этой статье может грозить до десяти лет лишения свободы. Следствие, со своей стороны, настаивало на том, что он «тяготился службой и хотел отдохнуть».
Прошло три месяца после начала разбирательства, и 23 августа следователь принял решение назначить Дымову амбулаторную судебно-психиатрическую экспертизу. Такая проверка обычно проводится, чтобы установить, мог ли человек в момент событий понимать значение своих действий и руководить ими. В подобных делах экспертиза имеет особенно важное значение, поскольку от её выводов часто зависит дальнейшая квалификация поступков и оценка степени ответственности. В случае Дымова это стало ещё одним этапом в расследовании, которое должно было прояснить не только обстоятельства его отсутствия в части, но и его психическое состояние в тот период.
Экспертиза была поручена ФГКУ «111 Главный государственный центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз» Минобороны России, которому предстояло дать профессиональную оценку психического состояния Дымова и его способности отдавать отчет в собственных действиях. В заключении, датированном 24 августа, эксперт указала, что у него не выявлено хронического психического расстройства, которое могло бы лишать его возможности осознавать значение своих поступков и руководить ими. Вместе с тем в документе отмечено наличие невротического расстройства, связанного со стрессом, которое носит временный и непсихотический характер. Однако, как подчеркивается в заключении, это состояние не достигало степени выраженной депрессии и не оказывало такого влияния, которое мешало бы ему контролировать свое поведение и принимать осознанные решения.Экспертиза не обнаружила у него признаков ПТСР, диссоциативного состояния, панической реакции или психогенного мутизма. При этом важно учитывать, что подобные состояния нередко требуют особенно тщательной оценки, поскольку их проявления могут быть неочевидны и зависеть от множества факторов. Именно поэтому в делах, где речь идет о возможном тяжелом психическом расстройстве, крайне важно проводить всестороннее обследование и анализировать не только отдельные симптомы, но и общую клиническую картину.«В таких ситуациях необходима комиссия экспертов, особенно если рассматривается вопрос о тяжелом психическом заболевании. Когда заключение делает один специалист, всегда остается риск необъективности и неполноты оценки», — отметил юрист.Он также подчеркнул, что в аналогичных случаях военнослужащих, у которых имеются очевидные психические нарушения, нередко все равно привлекают к уголовной ответственности за самовольное оставление части. По словам Гребенюка, подобный подход выглядит упрощенным и не учитывает реальное состояние человека: «Логика сводится к следующему: "Психическое расстройство есть, но самовольно покидать часть нельзя — значит, тюрьма". Мы категорически не согласны с такой позицией. У Дымова фактически отсутствовала речь, а его уход был не проявлением умысла, а следствием болезни».Дополнительно юрист отметил, что при оценке подобных эпизодов необходимо учитывать не только формальные признаки состава преступления, но и то, в каком состоянии находился человек в момент событий. Если действия были вызваны болезнью, а не сознательным намерением нарушить закон, это принципиально меняет правовую и человеческую оценку ситуации.Вопросы психического здоровья в армии требуют особенно внимательного и аккуратного подхода, поскольку от них зависят не только судьба конкретного человека, но и безопасность окружающих. В подобных ситуациях недостаточно поверхностного осмотра или формального заключения: важно учитывать историю болезни, динамику состояния и наличие или отсутствие регулярной терапии.Врач-психиатр, нарколог и специалист военно-врачебной экспертизы Надежда Ш. ознакомилась с документами Дымова. По ее словам, человек с психическим расстройством не всегда ведет себя полностью неадекватно, однако назвать его абсолютно здоровым и полностью адекватным тоже нельзя, особенно если он не получает психиатрическую помощь и медикаментозную поддержку. Специалист подчеркнула, что такие состояния могут быть внешне малозаметными, но при этом существенно влиять на мышление, поведение и способность адекватно оценивать происходящее.Кроме того, без постоянного наблюдения врачей состояние человека может ухудшаться постепенно, а окружающие не всегда сразу замечают тревожные признаки. Именно поэтому в спорных случаях особенно важно проводить комплексную диагностику, а не ограничиваться разовым выводом.*** На данный момент Дымов снова находится в части, однако лечения ему по-прежнему не назначили. Защита настаивает на повторной экспертизе, причем в стационарных условиях, с участием психолога и обязательным изучением всей медицинской документации. Адвокаты считают, что прежний эксперт мог не ознакомиться с этими материалами, а значит, выводы были сделаны без полного анализа состояния подэкспертного.По мнению защиты, только тщательное и независимое обследование может дать объективную картину и ответить на вопрос, нуждается ли Дымов в специализированной помощи. Следователь, однако, отказал в повторном освидетельствовании. Этот отказ уже обжалован в суде и в прокуратуре, где защита рассчитывает добиться пересмотра решения.Этот вопрос, по мнению Максима Гребенюка, выглядит простым лишь на первый взгляд, однако за ним скрывается куда более сложная правовая и человеческая ситуация. Когда речь идет о доступе к оружию, особенно в контексте медицинских ограничений и возможной опасности для окружающих, важно понимать, кто именно несет ответственность за принятие решения. «Вопрос простой, — сказал Максим Гребенюк. — Если человека нельзя было допускать к оружию, можно ли его судить за то, что он от этого оружия ушел?»
По словам источника, редакции доступны копии всех медицинских документов, а также материалы уголовного дела, что позволяет внимательнее оценить обстоятельства произошедшего. В подобных случаях обычно требуется не только формальный юридический анализ, но и детальное изучение медицинских заключений, хронологии событий и того, были ли соблюдены все необходимые процедуры контроля. Именно такие документы помогают понять, насколько обоснованными были действия всех участников ситуации.
Таким образом, вопрос выходит за рамки одного эпизода и затрагивает сразу несколько тем: ответственность за допуск к оружию, роль медицинских ограничений и пределы уголовного преследования. Чем точнее будут изучены все материалы, тем яснее станет, можно ли в данной истории говорить о вине самого человека или же о системной ошибке, допущенной ранее.
Источник и фото - lenta.ru
